Как-то я, аккурат 31 августа, написал вот такой рассказ. Сильно не похожий на все, что я писал до этого.


Последний день лета догорал на кончике папиросы, дрожавшей в руке Григория Палыча. Он бросил окурок на землю, помолчал, и тут же закурил новую.

— Вот ты говоришь — нельзя так. А как же с ними? Эвон, они какие стали… Старших не уважают совсем! Давече приехали — папка, дай денег! Ну, это младшой… Старшой вообще со мной не разговаривает! А где я ему денег возьму — нету их, денег-то…

— Что так?

( Read more... )

(часть 1 | часть 2)

В оранжевом небе неровно кружили черные точки, торчали кривые антенны домов. Совсем вдалеке виднелись горбатые остовы башенных кранов и трубы ТЭЦ, из которых не шел дым.

С облегчением увидев, что до назначенного места встречи — кафе — уже недалеко, Семен зашел внутрь и плюхнулся за свободный столик. Из-за стойки ему больно, прямо в щеку углом, швырнули меню.

Заказчика пока не было, и Семен стал пялиться в окно на помятый кризисом желтый тазик заката.
Вскоре к кафе подрулил огромный черный «Лексус», из него выпрыгнул лощеный мужик в костюме из дорогой серой ткани и пошел к двери. Это был Заказчик.

( Read more... )

(← читать начало)
Продолжение.

Солнце для полудня висело как-то необычайно низко, придавая городу сюрреалистический вид. Тучи тоже висели ниже, чем всегда. Было очень тихо, не ездили машины, слышался только вой сирены неподалеку. Подняв глаза, Семен увидел стаю голубей, которая случайно сложила своими тушками слово «КРАНТЫ» в небе. Кранты летели по небу и останавливаться не собирались. Семен прямо чувствовал плечами, как давит сверху кризис, еще неизвестный ему вчера. Он даже чуть-чуть подогнул колени, но легче не стало.

( Дальше → )

Семен проснулся в полдень. Всю ночь он доделывал проект, и лег только под утро.
Он почистил зубы, позавтракал и выпил вкусного кофе. К вечеру ему надо было быть на другом конце города — сдавать проект, чтобы получить, наконец, долгожданный гонорар от заказчика.

Семен включил телевизор и стал щелкать по каналам.

По Первому он сразу же наткнулся на странную картинку: диктор новостей, обхватив голову руками, орал «МЫ ВСЕ УМРЕЕЕМ!!». Затем он более спокойным тоном сообщил: «Биржа РТС закрылась с минусом в 8 пунктов. Мировой валютный рынок пошатнулся, эксперты говорят о всемирной стагнации...». Семен насторожился и стал тыкать ( дальше по порядку )

Купил себе джинсы
Потертые, рваные.
«Бомже-Габана».

Вышел на улицу.
Девки смеются «Хи-хи!»
Джинсы забыл.

Вонь прекратилась.
В комнате стало светлее:
Выкинул елку.

Ночью гадали.
Свечи, немного глинтвейна.
Шкаф загорелся.

Гурченко с телеэкрана
Льет тихий маразм.
Новый год старый.

Гости устали.
В доме тепло и уютно —
Шкаф все горит.

Гурченко дух
К ответу предстал за маразм.
Ай-яй-яй!

Вызвали гномика.
Шел, матерился — и вниз.
Кошка доела.

Златые отблески
На стенах погибли.
Шкаф догорает.

В окнах заря!
Думали — утро. Вздохнули.
Оказалось пожарка.

Шкаф потушили,
Гости разъехались резво.
Гномика жалко.

Джинсы надену.
Холод сквозь дырки залезет.
Лучше немодным быть.

Утро январское стынет.
Медленно люди плетутся.
Люблю постоянство.

© Кукалякин

Часть 1. 

Блистательная девица Ксения была уверена, что сегодня она накостыляет своей верной подруге Люське. За все, что Ксении сегодня приснилось. А приснилось ей, что Люська переспала с одним парнем, на которого Ксения возлагала особые надежды. Ну, в случае, если она не выйдет замуж до 21 года, можно было выйти за него. Причем во сне Люська еще и поцеловала этого парня, что было еще хуже. Это было вообще отвратительно и за это точно стоило накостылять. Или даже убить, как бешеную собаку.

( Дальше еще есть главы )

Николай Иванович проснулся утром в понедельник и сразу, с ходу решил начать новую жизнь.

Окончательные и бесповоротные решения начать новую жизнь Николай Иванович принимал уже не раз. Однако, каждый раз его очередная новая жизнь была поразительно похожа на старую – в основном тем, что почти каждый вечер Николай Иванович все так же в одиночестве напивался у себя на кухне, а потом засыпал прямо на кухонном столе. Сегодня он проснулся тоже на кухне. Его охватили грустные мысли, что новую жизнь ему, похоже, начать не удастся. Николай Иванович уже было отчаялся, но тут же вспомнил завет отца, который частенько повторял «Сынок! Я умру, но ты главное запомни: окуня лучше ловить не на червя, а на перловку!». ( Read more... )

(в соавторстве с chirphil)

Когда-то давно, когда я был совсем еще молодой, мне, как и всем молодым людям, очень нужны были деньги. Я начал свою карьеру с грузчика. Было тяжко, мы таскали кирпичи, мешки с мукой и батареи... Спустя некоторое время проницательные родители узнали о моей работе, ужаснулись, и нажаловались воспитательнице. Меня перевели в другой садик. На карьере был поставлен жирный крест. Я только-только разменял 4-й год.

Таксист Михалыч ни дня не мог прожить без шансона. Песни про зону, малолеток и мамку трогали Михалыча до глубины желудка.

Бывает, едет некоторый клиент, например, на Кутузовку, а Милалыч врубит Наговицына и начинает трястись мелкоячеисто в такт и рожей фигуры лепить. Клиент думает, что Михалычу плохо, и ничего не говорит поперек шансона. Но на всякий случай пристегивается или на пол ложится.

Особенно нравилось Михалычу чувствовать себя горемыкой. Играет песня про человека, который 8 ходок по малолетке сделал и поэтому у него такая жизнь горемычная, и Михалыч прямо нутром чуял, что это про него. И как начнет себя горемыкой чувствовать, аж невмоготу. Хотя ходок у Михалыча не было ни одной. Да что там ходок, Михалыча даже в милицию ни разу не забирали. От этого Михалыч еще больше начинал себя жалеть.

Или, к примеру, песни про то, как один зек пишет письмо маме. Мол, мама, у меня все хорошо, сын одумался, скоро к тебе приеду, повидаться. А мама ему — мол, сын, приходи, только я давно уже умерла, так что увидимся на могиле. В каждой строчке этой песни Михалычу чудилось «Михалыч! Это про тебя песня!». Хотя потом он успокаивался — мама его чаще всего сидела рядом и держалась обеими руками за сиденье. Затем Михалыч опять начинал мелкоячеисто трястись, лепить рожей фигуры различные, и мама ложилась на пол.

А за «Гоп-стоп» Михалыч мог и, ей богу, убить. Он толком не понимал, как это — убить за «гоп-стоп», но чувствовал, что может, ей богу, убить. Такова была непознанная натура Михалыча.

Один клиент однажды попросил выключить шансон и включить «димубилана». Михалыч мелкоячеисто затрясся, вылепил рожей две различные фигуры, и клиенту пришлось лечь на пол и слушать шансон. Вот так Дима Билан впервые слушал в такси шансон.

Однажды Михалыч подвозил настоящего зека.Он прыгнул в машину, выбежав из леса, сразу лег на пол и сказал гнать куда-нибудь, да побыстрее. Михалыч так обрадовался, что это настоящий зек, хотел его расспросить про шансон, но его назвали «усатой гнидой», «пархатой шмарой» и еще так, как говорить даже не хочется.

Михалыч мелкоячеисто затрясся, вылепил рожей три-четыре фигуры. Затем молча достал зека с пола, двинул ему во Владимирский Централ и выбросил обратно в лес. И уехал. В шансоне Михалыч почему-то вдруг разочаровался.

Оно и верно. Лучше слушать «димубилана».

©  2007 by Кукалякин

ИЗ НЕИЗДАННОГО: Имена
-----------------------------------------

...Александр Петрович любил развлекаться тем, что придумывал людям некоторые имена. Например, ребенка он назвал Ленкой-коленкой. Назвал и засмеялся. Мама мальчика тогда странно на него посмотрела, но ничего не сказала, кроме слов. Александр Петрович только крякнул от досады.

Как-то Александр Петрович пошел в паспортный стол и решил подзаработать там денег. Он думал, раз у него так уматно получается придумывать людям имена, то на этом не грех заработать. Александр Петрович был оборотистый малый.

Вот стоит Александр наш Петрович возле паспортного стола и кричит: "Мишка-Коврижка! Напиши ему "Мишка-Коврижка!" Паспортистка на него тогда тоже посмотрела и говорит: - С каких это, - говорит, - простите, буев, (так и сказала!) я буду писать "Мишка-Коврижка", если человека совсем даже не так зовут?!
А Александр Петрович ничего не ответил и спрятался за занавеску. Там ему стало досадно и он аж крякнул. Денег ему, конечно, не заплатили.

Тогда Александр Петрович решил попробовать себя в шоу-бизнесе. Он стал придумывать имена для музыкантов. Придумывал всякую хрень - "Паскаль", "Данко", "Лель", "Фриске", "Билан".. Ее никто не брал, все качали головой и крутили пальцами. Тогда Александр Петрович стал бесплатно раздавать имена, и к кусочку газетки с именем прилагал бесплатную жвачку. Дело пошло на ура, имена стали брать, и Александр Петрович даже крякнул от удовольствия несколько раз.

А потом, когда Александр Петрович приехал в Лондон, одни наглые люди, которым не понравилось придуманные им имена Борька-Порька и Тонька-Блэрка, пообедали с ним в ресторане и случайно отравили его "полонием-210". Александр Петрович был так раздосадован этим обстоятельством, и более всего - людской неблагодарностью (они ведь получили бесплатные жвачки!), что даже крякнул в реанимации. На этот раз окончательно.

---------------
(с) 07.01.2006 Кукалякин